1968 год

Несколько неприятных минут пришлось нам пережить и на 81-м (посадочном) витке. Береговой вручную сориентировал «Союз-3» по-посадочному, а затем включил систему ионной ориентации и инфракрасную вертикаль (прибор для определения местной вертикали — Ред.), но вскоре доложил, что потока ионов на борту корабля нет. Через некоторое время он повторил это очень неприятное сообщение — возникла опасность нарушения ориентации корабля и невключения ТДУ. Но прошли еще две-три гнетущие минуты, и все вздохнули с облегчением, услышав голос Берегового: «Есть поток ионов!» ТДУ включилась и выключилась точно в заданные моменты времени, и «Союз-3» пошел на спуск.

Связь с Береговым прервалась почти сразу же после его доклада о выключении ТДУ, а через несколько минут нам доложили о прекращении связи с кораблем и по КВ-каналу — это означало, что спускаемый аппарат отделился от бытового и приборного отсеков. После разделения отсеков корабля первый доклад о ходе спуска мы получили от генерала Кутасина: «Удаление 2200 километров». Локаторы ПВО «захватили» корабль и стали выдавать данные по параметрам траектории спуска, которая была очень близка к расчетной, — СУС работала отлично. В момент раскрытия парашюта на высоте 7000 метров спускаемый аппарат «Союза-3» наблюдался экипажем поискового самолета. Снижение на парашюте продолжалось 13 минут со скоростью 4—5 метров в секунду, а перед самой землей четко сработали двигатели мягкой посадки. В момент приземления корабля рядом с ним сел один из поисковых вертолетов, и, как позже рассказывал Береговой, он еще не успел открыть люк, а товарищи из службы поиска были уже рядом и заглядывали в иллюминаторы.

Получив доклад от Кутасина: «Система посадки сработала отлично, корабль «Союз-3» приземлился, не долетев до расчетной точки всего 10 километров, космонавт Береговой вышел из корабля, самочувствие космонавта нормальное», я поблагодарил генерала за отличную работу службы поиска и приказал доставить Берегового на космодром до 18:00...

Дальше >>

Поиск